Охранник провел ключом по считывающему устройству и приоткрыл дверь на узенькую щелочку.

— У меня тут один молодой человек из агентства, которое занимается теми, за кем вы явились. Говорит, хочет вам всем что-то сказать. Расступитесь, чтобы он мог выйти.

Толпа загудела — народа собралось так много, что этот гул более походил на раскаты грома — и чуть отодвинулась.

— Спасибо, — пробормотал я и обратился к тем, кто стоял поближе: — Еще минуточку.

— Давай валяй, — откликнулся кто-то из них.

Я расставил стремянку, поднялся примерно до половины и оперся локтем о верхнюю ступеньку. Только однажды, на концерте, я видел столько народу зараз. Толпа наводнила всю улицу, люди толпились даже на противоположной стороне Мэдисон. Если считать, что за спиной у меня высилось здание, я был окружен со всех сторон. Справа, от перекрестка, доносились гудки велорикш, сопровождаемые сердитым свистом регулировщика. Пока я осматривался, толпа снова начала скандировать:

— Вы-во-ди-те Дья-во-лов! Вы-во-ди-те Дья-во-лов! Вы-во-ди-те Дья-во-лов!

Я включил мегафон. Он взревел сиреной, и я тут же поспешил его вырубить. Толпа притихла. Я снова включил аппарат, на сей раз убавив громкость, и поднес к губам.

— Леди и джентльмены! Могу ли просить у вас минутку внимания?

— Давайте послушаем! — выкрикнул кто-то.

— Меня зовут Боддеккер. Я представляю Пембрук-Холл…

— Это он! — завопил еще чей-то голос. — Он написал эту рекламу!

В животе у меня все перевернулось, голова закружилась. Я вцепился обеими руками в лестницу, ожидая самого худшего.

— Он создал Дьяволов!

Я зажмурился и стиснул зубы.

Волна звука, нарастая, ворвалась в уши, такая громкая, что почти разрывала тело на куски.

Аплодисменты, прерываемые радостным свистом, визгом и топотом.

Я открыл глаза и челюсть у меня так и отвалилась. Эти люди были в восторге!